Данный материал готовился автором специально для социального портала «Реальный Брест» более года. Столько времени понадобилось на анализ и изучение новых фактов о гибели пограничника Новикова.

Легенда о поединке младшего сержанта Алексея Новикова ведущего неравный бой у векового дуба с превосходящими силами противника на рассвете 22 июня 1941 года известна многим людям на территории постсоветского пространства.

Прошло уже 76 лет со дня гибели пограничника Алексея Александровича Новикова. Время неохотно отдает новые факты, имена и подробности тех роковых часов боя.

Алексей Александрович Новиков родился 2 февраля 1920 года в деревне Грязнуха Лысьвенского района Свердловской (затем Пермской) области в крестьянской семье. В семье было трое братьев и сестра. Все дети после семилетки пошли рабо­тать, только Алексей сумел убедить роди­телей, что его призвание — учительствовать, и продолжил учебу в Пермском педаго­гическом техникуме. После окончания его в 1938 году работал в Юрьевской сельской школе Красноуральского района Свердлов­ской области. Оттуда Алексея в 1939 году и призвали служить в пограничные войска. Пройдя курс молодого бойца с отличными отметками, он был зачислен в школу младших командиров. Ее он тоже закончил с отличием и был направлен командиром отделения на 15-ю пограничную заставу Дубицкой комендатуры  17-го Брестского Краснознаменного пограничного отряда.

… В четыре часа утра, 22 июня 1941 года, пограничный гарнизон у станции Дубица, состоящий из двух застав и приштабных подразделений, подвергся внезапному минометному обстрелу. После обстрела противник спустил надувные резиновые лодки на воду и начал фор­сировать реку Западный Буг у брода. По приказанию военкома комендатуры политрука Елистратова подразделения броском заняли заранее отрытые оборонительные сооружения. По плану обороны командир отделения 15-й заставы младший сержант Новиков и повар заставы, а по боевому расчету — второй номер у пулеметчика, Ставницкий, заняли позицию против брода.

Часовня Святого Духа – православная часовня, принадлежащая монастырю св. Онуфрия в Яблочной

Позиция пограничников располагалась у дуба. Из этой, находящейся на возвышенности огневой точки, хорошо просматривалось и простреливалось русло Буга и подступы на том берегу, с этой точки хорошо было видно и часовню Святого Духа, принадлежащую Свято-Онуфриевской обители, за которой противник скрыто, готовился для форсирования реки. Кстати на территории самого монастыря находилась немецкая пограничная застава.

   Почтовая открытка, начало ХХ века

Огневая позиция пограничников, на этом месте, не была случайной, до появления здесь границы между Советским союзом и Германией в 1939 году, на этом участке реки Буг, во все времена была удобная переправа.

До 1915 года здесь находился пешеходный мост на понтонах, связывающий деревню и железнодорожную станцию Дубица и деревню Яблечна, возле которой еще с конца XV века располагался Яблоченский Свято-Онуфриевский мужской монастырь. В деревне Дубица, еще до I-й Мировой войны, была примонастырская сельскохозяйственная школа, знакомившая учеников с сельхозмашинами, огородничеством, садовничеством, лесничеством, разведением домашних животных, производством и переработкой молока, бортничеством. По пешеходному мосту в монастырь двигались и паломники. В период межвоенной Польши, на этом месте была устроена паромная переправа, которая могла доставить любого желающего на противоположный берег Буга.

   Брестский братский хор. Переправка через Буг в день Святого Онуфрия, 25 июня 1933 год

Быстрый захват данного участка берега противником, был необходим для того, что бы как можно скорее начать переброску частей вермахта, ведь место было стратегически выгодным, сохранившаяся дорога способствовала быстрому движению автомобильного и гужевого транспорта. Это давало возможность  одним броском захватить железную дорогу и шоссе у станции Дубица и выйти к населенному пункту Медно, где находилась 75-я стрелковая дивизия Красной Армии.

 

Памятник на месте боя пограничников

Заставы на участке Кодень – Домачево находились в полосе наступления 14-го моторизованного корпуса вермахта. Пограничников и части РККА на этом участке атаковали 255-я и 267-я пехотные дивизии, 3-я и 4-я танковые дивизии, 1-я кавалерийская дивизия.

С пограничниками 15-й заставы 17 погранотряда на станции Дубица вступили в бой подразделения 1-й кавалерийской дивизии.

Ст. Дубица Брестского р-на.  Памятник пограничникам 15-й заставы 17-го Брестского погранотряда

Участок границы, отведенный отделению Алексея Новикова для обороны, был очень ответственный: самое удобное для форсирования Буга место — напротив дубовой рощи, там, где раньше проходила полевая дорога и действовала переправа.

Дождавшись, когда надувные резиновые лодки подойдут к фарватеру, младший сержант Новиков открыл огонь по переправляющемуся противнику из ручного пулемета ДП (ДП — Дегтярёва пехотный). Немцы прыгали в воду с пробитых пулями лодок и плыли, обратно, пытаясь укрыться от обстрела на противоположном берегу.

После неудавшегося форсирования реки, противник вновь предпринял минометный обстрел территории погранзаставы. Стволы деревьев дубовой рощи позволяли пограничникам укрываться от разлетающихся осколков, но когда противник предпринимал попытки форсировать реку в других местах, Новиков, как и другие пограничники заставы, покидал укрытие, занимал новую огневую позицию и вел прицельный огонь по переправляющимся. Сложно сказать, сколько было предпринято попыток высадки на советский берег на данном участке реки, но к полудню (12 часов) немцам удалось подавить огневые точки пограничников 15-й заставы.

         Ст. Дубица Брестского р-на. Памятник пограничникам (на месте старой заставы)

22 июня 1941 года, на привокзальной площади железнодорожной станции Дубица, появилась могила немецкого солдата. Он погиб в результате одного единственного выстрела, сделанного с холма, который находится напротив центрального входа в здание железнодорожной станции, кто-то сделал выстрел в сторону немцев, которые находились на перроне. Можно предположить, что стрелял пограничник с 15-й заставы. Вероятно после захвата заставы, он оставался поблизости, надеясь на скорейший подход Красной армии. Был он схвачен или убит неизвестно. Немца похоронили в палисаднике, у привокзальной площади, копать могилу попросили кого-то из местных. Сюда на станцию Дубица, уже после войны, приезжал внук убитого немца. Искал могилу деда, но так и не нашел, вероятно захоронение перенесли. Известно и имя убитого немца, это Албин Гюнтнер, 1913 г.р., ур. Неерсхоф (совр. в черте г. Кобург, Бавария), звание – Wachtmeister (аналог фельдфебеля в немецкой кавалерии). В его документах указано, что погиб он 22 июня 1941 года, место гибели — Bhf. Dubica («вокзал Дубица»). Всего на данном участке границы, вермахт потерял около 50 человек убитыми.

Пассажирское здание железнодорожной станции Дубица

История боя 15-й заставы стала известна только в 60-х годах минувшего столетия. Ее поведал бывший политрук 14-й заставы Брестско­го пограничного отряда Иван Константинович Иванов и Ольга Нестеровна Бикалюк, жена бывшего по­граничника. Они рассказали о том, как сражались пограничники 14-й и 15-й застав. Вот тогда впервые и прозвучала информация, что один пограничник сдерживал на­тиск целого подразделения противника. С подачи Ольги Нестеровны была налажена связь с Александром Корнеевичем Мамчур, который приезжал в Брест и по­мог установить имя погибшего пограничника и детали боя. Так постепенно раскрылась тайна, и ста­ло известно имя этого человека.

Александр Мамчур – это единственный свидетель, который уже после войны, рассказал, что на территорию монастыря был доставлен пограничник Алексей Новиков.

Свято-Онуфриевский мужской монастырь, 1930-е

«После полудня в Свято-Онуфриевский монастырь немецкие санитары принесли умира­ющего советского бойца и рассказали, что это тот самый, который был в дупле дуба и не позволял им переправ­ляться.

Допрашивали пленного советского пограничника во дворе нашего монастыря,- вспоминал спустя сорок восемь лет священник Александр Мамчур.- И когда тот в очередной раз отказался давать показания, немецкий офицер не смог скрыть своего восхищения мужеством и стойкостью солдата, велел позвать меня для исповеди, а затем похоронить со всеми почестями.

Глядя на страшные кровавые раны солдата, я предложил исповедаться, облегчить свою душу. Но он с трудом проговорил: «Не нужно… Я — коммунист и исповедей не признаю… Уходите…»

«Я — коммунист…» А ведь по всем архивным документам Алексей Новиков проходит, как комсомолец. Может быть, заявление, в партийную организацию он подал перед самой войной? Тогда я наклонился к солдату,- продолжал Александр Корнеевич, — и тихо, чтобы не услышали фашисты, сказал: Сын мой, назови хотя бы свое имя, обещаю передать его на вашу сторону, известить родных о твоей гибели». И он, помолчав, так же тихо ответил: «Я… Алексей Новиков… из Дубицы… Передайте… я выполнил долг до конца…» Позже, уже в предсмертном бреду, он назвал имена Ольги Рафалько (Бекалюк) и ее сестры Марии. Им-то я при случае и сообщил весть о смерти советского пограничника…»

Похоронили Алексея Новиков в цветочной клумбе на территории монастыря,  по древнему обычаю: без гроба, как героя, погибшего на поле брани.

                              Памятник на месте боя пограничников

В сорок втором — сорок третьем годах Ольга Бикалюк, была в партизанах, и как-то зашла в Свято-Онуфриевский мо­настырь. Там она увидела могилу, а на кресте была над­пись; «А. Н.» Ей и поведал о последних часах жизни Александр Мамчур.

После войны Мария Рафалько оказалась к Польше, а Ольга уехала на Украину. Ее след отыскался лишь в 1964 году, когда она вернулась в Беларусь. В силу этих и некоторых других обстоятельств до 1964 года не знали даже имени Новикова.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 мая 1965 года младший сержант Алексей Новиков был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени — посмертно.

С 31 мая 1968 года 14-я застава  носит имя Алексея Новикова. В январе 1970 года у традиционного костра дружбы воинов двух стран братья Алексея Новикова передали советским пограничникам на вечное хранение орден Отечественной войны первой степени — посмертную награду  Алексея   Новикова.

В 1989 году родные Алексея Новикова, Татьяна Ходцева — старший научный  сотрудник  музея  оборо­ны Брестской крепости, А.Кузнецов —  полковник в отставке, бывший начальник Брестского пограничного  отряда, А. Комолов — ветеран погранвойск, бывший замполит заставы им. А. Новикова получили приглашение побывать в ПНР, в Яблочинском мона­стыре — месте захоронения Новикова.

Взглядам гостей предстал гранитный обе­лиск, который поставили на территории монастыря представители воевод­ского отделения общества Красного Креста г. Бяло-Подляски и настоятель Яблочинского православного монастыря Абель Поплавский. Надпись на табличке гласит: «Алексей Александрович Новиков, рож. 2.11.1920 г., ум. 23.У1.1941 г. в Яблочной, старшина Красной Армии».

Однако, как выяснилось, в 1948 году, когда велись работы по восстановлению монастыря, сильно пострадавшего во время оккупации, останки Алексея Новикова были пере­захоронены на советском военном кладбище в польском городе Влодава, Хелмского воеводства. Вот так стало известно имя пограничника, последние минуты жизни  и место его последнего упокоения.

Кладбище воинов Красной армии в городе Влодава (Республика Польша)

Что касаемо легенды о дубе… Немецкие санитары, которые доставили раненого пограничника Алексея Новикова на территорию немецкой пограничной заставы в монастыре, могли метафорически сравнивать солдата с чем-то или просто рассказывать, что случилось. Возможно, в речи проскользнуло слово «Dubica» (Дубица), название железнодорожной станции, где поблизости располагалась советская застава. Это слово могло быть известно Александру Мамчуру, но насколько оно трансформировалось спустя 20 лет, когда он впервые приехал в Брест и рассказал о последних минутах жизни пограничника, не известно.

Сердечная благодарность за содействие при подготовке материала Владимиру Тылец (г.Минск, Беларусь), Андрею Долговскому (г.Минск, Беларусь), Александру Вербицкому (г. Мангейм, Германия), Константину Стрельбицкому (г.Москва, Россия), руководству Брестской Краснознаменной пограничной группы имени Ф.Э.Дзержинского.